Большинство хочет общественно-политической попсы и получает её. Я столкнулся с этим явлением в самом начале Тропы, во второй половине 60-х годов. Стал объяснять, что один может быть прав, а многие — ошибаться, Тропа ответила отменой голосования. Я тут же напугался: группа отменила демократию. Это было время «комсомольских диспутов» на самые разные темы. Согласно путям решения своей проблемы и сообразуясь с общим фоном «оттепели», мы перенесли смысловой аспект с голосования на убеждение.
Это было трудно, жизнь застопорилась. Пионеров правильно не допускали к комсомольским диспутам — младшие подростки и дети не отличают крупное от мелкого и мы увязли, помню, в проблеме: можно ли в походе носить на ботинках шнурки разного цвета?
Выручил Вова Панюшкин, тогда семиклассник. Он явился на сборы в поход с чёрным шнурком на правом ботинке и с белым на левом. Своей всегдашней «моторностью»(неразб.) и доброжелательностью в походе он доказал нашим народным массам, что цвет шнурка не сильно влияет на содержание человека. Белый шнурок на левом ботинке лет на десять стал знаком качества, знаком «гарантийного человека».Микрогруппы стали образовываться, в частности, когда ребята специально искали и находили в общем детском фонде несколько футболок одинакового цвета, а ведь устойчивость и развитие группы очень зависит от всяческого подвижного баланса составляющих её текучих микрогрупп.
Важной чертой стало умение выражать свои мысли и Тропа потянулась к книгам.
Отменила ли тогда Тропа себе демократию, или нет, я не знаю до сих пор, но привычка внимательно и глубоко слушать и слышать каждого отдельного человека в группе осталась. Противостояния и конфликты уступили место вдумчивым обсуждениям — без выяснения большинства и меньшинства. Каждому стала интересна сама мысль, а не сколько человек её поддерживает. Конфликты при этом тихо растворились в общей массе — без осадка и остатка.
Венцом моего социально- педагогического образования тогда был «демократический централизм», который я помнил и чтил ещё со времён вступления в славные ряды ВЛКСМ в 14 лет. В 20 лет я ещё смутно помнил, что «демократический централизм» — это оч. хорошо, но приладить его к Тропе у меня никак не получалось. Мешала «Чёрная шкатулка» Людвика Ашкенази, я только что прочитал её тогда и стал ею. Осозновать, что народ сам привёл к власти Гитлера было мучительно, невозможно. Невольно возникали мысли, которыми не с кем было поделиться, да и опасно делиться такими мыслями.
Найти за свою жизнь хоть одного человека, который понимает тебя — это уже очень много. При этом, разумеется, я ничего нового не говорю: у меня в распоряжении, как у всех 33 буквы, 10 цифр, 7 нот и 7 чувств, 7 запахов.
Имея дело с группой, как со множеством бесконечных множеств, нам ничего не остаётся, как отложить системное познание и отдать поводья Матушке — Природе, оставив себе сторожевые функции и быстрое реагирование на опасность. При этом счастьем будет распознание мыслящих людей и забота о них. Неназойливая, конечно. Сам ты при этом не обязательно — «человек понимающий». Каждый из нас знает, что понимающих не бывает, есть лишь стремящиеся к пониманию.
Будем считать, что мы с тобой не обречённые на самопонимание среднеарифметические люди, средство для движения тех, кто поднимается к высотам Тайны Мироздания и приветствует оттуда взмахом руки или солнечным зайчиком.
«Есть тихие дети с огромными мечтательными глазами, и взор их трудно выдержать».
Г. Гессе