Динамический портрет группы, её бегущий совокупный образ ты носишь в себе всю жизнь. Я не знаю — носишь ли ты группу внутри и она проецируется наружу, или всё наоборот, ибо группа ведёт тебя в том, как и куда ты должен её вести. Ты читаешь постоянно изменяющийся образ группы и соображаешь навигацию и пилотаж, там, где он от тебя зависит, а зависит всё меньше — ты всё больше отдаёшь группе сначала для дублирования, потом для самостоятельного ведения (самоведения), где дублёр уже ты, и дальше — с твоего контроль в поле самоконтроля группы, где ты — один из многих, но лишь сторожевой гусь.
Образ группы ты видишь снаружи и изнутри одновременно. Это снижает критичность ошибок, но ко многому обязывает: у тебя нет возможности противостоять группе, но и нет возможности во всём соглашаться с ней. Это колкое и тревожное соединение смыслов всегда неожиданно причиняемой болью и приносимой радостью, у него нет никакого состояния, промежуточного покоя. У тебя в руках живое, придави его, чтобы принудить, и оно погибнет, отпусти его свободно, и оно разовьётся в полёте. Степень усилия при своём соединении с группой — самое трудное, травмоопасное и вообще опасное дело, где любое описание опыта грозит систематизацией, поиском запасных «верных» алгоритмов, самоповторами, которые убийственны и нелепы и прочим из этого ряда, включая клише, впрочем, если ты хорошо танцуешь, например, » танец боксёра», — у тебя всё получится складно. Бить в морду при этом необязательно, танец — ещё не война. Подойдёт и модель смышлёного иглотерапевта — когда он безо всякой топографии ищет точки и точно попадает в них. В итоге, это дзен, который ты давно знаешь киданием мячика или снежка в цель, попадание в гармонию, ритм и тему.
Вернувшись к группе после коротких или долгих разлук, ты заметишь изменения, которые тебе уже подсказаны динамическим образом, но застанешь всё ту же группу, чуть повзрослевшее, но никогда не взрослеющее её лицо, новую морщинку на лбу от пережитых проблем и сможешь скорректировать точность своего динамичного образа, отражающего группу. У меня никогда не получалось подключать к такой корректировке разум, подставлять в неё хоть какую-нибудь самосадную псевдонаучную основу — всё делало подсознание, как часть меня изменяющегося, но остающегося собой.
Когда ты станешь сподвигать группу к самодиагностике, тебе покажется, что она сопротивляется, что она хочет всю диагностику возложить на тебя на веки вечные, добавив к ней балансировку, соблюдение и восстановление подвижной устойчивости, отражение внешних и внутренних угроз. Это не сопротивление, это опасение собственной несостоятельности, если угодно — страх ошибки, естественный для ребёнка, которым является группа.