То, что публикую дальше — видел, в основном, в урезанных и сокращённых вариантах. Считаю нужным опубликовать целиком, хоть это и вполне частный человеческий документ. Был когда-то. Потом стал общим. Дальше — юрин текст. «»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» ВИЛОК СОВЕТОВ (В. Ланцбергу) Володя Ланцберг написал мне такую замечательную штуку, называется «Венок сонетов». Я не хотел оставаться в долгу, хотя […]
Ну, давай. Давай наваляю тебе всю эту педагогику, которой нет; ноты – не музыка, но чувство такта необходимо, особенно музыканту, читающему ноты и играющему в уме за целый оркестр. но это – семечки, пшено, особенно – когда в уме нет никакого ума для нот, а если нет музыки, то и ум ни к чему, разве
(это написано «на полях» рабочей тетради, даты нет. Думаю, это его иронический ответ на очередное чьё-то предложение написать книгу.) давай, ага, книжечку напишу. Уговорил. Только, вот, грех: в тексте самое главное — интонация, а как ты ее печатать будешь?
Правда не в знании, а в чувстве. И страх свободы чаще всего — страх чужой свободы как помехи свободе своей. Когда это становится войной, побеждает тот, кто больше боится. Однако, вам суждено одержать первую победу над страхом — симулировать взаимное доверие перед лицом общей опасности. Из серии «что вы можете?». Я могу выращивать единый организм
Мне кажется, здесь хорошо слышно интонацию Тропы, её настроение. Понятны и внятны взаимоотношения людей, ребят и взрослых. Это психологический мэйнстрим Тропы, обычное её состояние. Кроме того, что приятно, здесь слышно Поляну — Татьяну Поляновскую, которая не просто точно попадает в стилистику Тропы, но и во многом создаёт её. Я уже хорошо узнаю её голос. Юра
Катерина: «А ты возьми меня за водой!» Гриха: «Там после дождя не спустишься. Скользко. И воду я тебе всё равно нести не дам.» Катерина: «Давай, я тебе, когда с водой подниматься будешь, камешки под ноги буду подкладывать?» Гриха: «А тебе кто будет подкладывать?» Катерина: «Так я ж без воды…» Гриха: «Ладно… (шмыгнул носом). Сочту за
Катерина: «А ты возьми меня за водой!» Гриха: «Там после дождя не спустишься. Скользко. И воду я тебе всё равно нести не дам.» Катерина: «Давай, я тебе, когда с водой подниматься будешь, камешки под ноги буду подкладывать?» Гриха: «А тебе кто будет подкладывать?» Катерина: «Так я ж без воды…» Гриха: «Ладно… (шмыгнул носом). Сочту за
Двенадцать ребят за большим столом. У каждого — по листочку бумаги. На середине стола лежат карандаши, фломастеры, мелки, всё, чем можно рисовать. Договариваемся рисовать портрет. Но рисовать будем особенным образом. Каждый может провести на листочке только одну линию и только одним инструментом. После этого все листочки дружно передаются «на шаг» влево. Перед каждым оказывается листок,
ЕСЛИ: ребенка постоянно критикуют, он учится ненавидеть. ребенок живет во вражде, он учится агрессивности. ребенка высмеивают, он становится замкнутым. ребенок растет в упреках, он учится жить с чувством вины. ребенок растет в терпимости, он учится принимать других. ребенка подбадривают, он учится верить в себя. ребенка хвалят, он учится быть благородным. ребенок растет в честности, он
Юрий Устинов. ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ СОРОКОНОЖКИ. (предисловие) Сороконожка — это я, потому что должен рассказать, как хожу. Но в слове «путевые» уже неоднозначность, в первом же слове, видишь… Поставь две точки над «е» и спокойно спи вечным сном после вечного труда. Я хорошо знаю, что чувствуют мишени в тире, разные там зайчики и дюймовочки, и никому