Заметки до востребования. Отрывок 294

Поверив безоглядно в образы и действия детских фобий, вы разделите с ребенком его переживания, ополовините его страхи. Он перестанет быть одиноким в мире своих чудовищ, но не пытайтесь с помощью вашей логики вылечить ребенка. Идите путем обрядов и ритуалов. Скажем, вам известно (под большим секретом), что от преследования Бабы Яги можно избавиться, имея в кулаке три горошины. Вы возьмете три горошины, отдадите их ребенку, и если вы абсолютно верите в Бабу Ягу и в три горошины, ваша вера передастся ребенку, страх будет блокирован. Понятно, это – схема, в жизни все сложнее, но обойдемся пока схемой, – я не знаю, что успею еще написать.

От безотчетного страха спасает произнесение фразы «Шиш, это мыши шуршат в камыше». Меня научили этому заклинанью в Придонье, оно невольно складывает губы говорящего в улыбку, а дальше – эндорфины от нее и проч. Ночую в обнимку со своей пневмонией в заброшенном валдайском селе у озера Большое Русское. Здесь зима, населен единственный на все села дом, я лежу в нем укутанный у старика со старухой. Утро.

Старуха: Дед! (мат) А где рыба-то твоя наловленная (мат)?!
Старик (без мата, не просыпаясь): Рыба на печке в тазу под гармошкой!

  

На другом берегу озера полностью заброшенное село Миробойцы. Его переименовали в 30-х, чтобы лучше звучало. Было – Мироёбицы.
Хочется в Коряжму, в набитый интернатами загадочный город Вельск, в Юшкозеро и в Кемь, а оттуда по шпалам в Пояконду. Путешествуя с полузакрытыми глазами, я ни в чем себе не отказываю. То качусь на велодрезине по узкоколейке, то вылезаю на лыжах ночью к валдайскому селу Большое Русское, где живут два человека – старик и старушка. Все умерли, было 200 дворов, они двое остались.
Север принял меня в 1966-м, окрестил бородой на обмороженном лице и научил хранить тепло. Летом он наполнен гнусом, края сплавины чавкают под ногами, но важно, чтобы диметилфталат не попадал в глаза, тогда удержишься на ногах и дойдёшь. Белая ночь окутает тебя лёгкими сумерками, скрадет все тени и оставит наедине с собой, пока не зажжешь костер.
Я люблю Север не меньше, чем Юг. Эти две любви никак не пересекаются, между ними нет никакого антагонизма. Сильницы, Итлагерь – это Севера, но не север Юга. Серые, обстоятельные бревенчатые избы, которые хочется называть домами, так оно и есть. Многие из них уже были развалинами в конце 60-х, а теперь их и вовсе нет, но они все равно греют и просветляют душу как милые отеческие могилы. Каждый северный дом самодостаточен и защищён самим собой, страшно подумать что творили здесь коллективизация и продразверстка. Какой же великий северный хребет нужно было перебить народу, чтобы всё это опустело и онемело…

Ломоносов пришел отсюда, но многие подобные просто не собрались в путь: где родились, там и пригодились.

«Мы – люди Севера,
И наша боль тиха…»…

Спите, люди Севера. Вас бодрствующих осталось мало, я вас почти не встречаю, но если что понадобится – можете на меня положиться. Я люблю вас. Скромные, дружные, сильные. Дома серые, но снег меж них – синий. На реках серебряный лёд. Вкусные дымы из труб, запах жилья.Старик со старухой прожили славную и яркую стандартную советскую жизнь, но русское было всё равно поверх этой жизни: пришелец извне всегда был интересен, вызывал смущение. В знакомстве было всё, кроме противостояния, агрессии, выяснения, кто кого сборет. Русское всегда сострадательно и дружелюбно. Не то, что видим сейчас – не озверевшее русское мурло, оно вообще не Россия. Нотки насилия в русской культуре слышатся только в свадебных песнях («люли-люли, заломаю»), в остальном это – Игра, обдумывание и маркировка предмета воспевания, его познание сердцем. Но если включить телевизор, русская семья дезориентируется (или душа), пугается и сначала начинает обороняться, потом переходит к превентивному уничтожению внешних врагов, назначенных пропагандой.

Остальное про русскую душу я уже написал, когда вспоминал Данилку из 6-го «А».

«У меня в голове мозгов нет. Они у меня по всему телу разбросаны».

Да, нейроны, их группы, связи работают с возрастом иначе. Хочется понять. Даем проекцию смысла на разбегающуюся и схлопывающуюся вселенную, на вопрос о поведении одного (каждого) нейрона и его качественное участие в процессе… Нет, пока не складывается. Ламинарность и турбулентность? Нет. «Возрастной» распад стареющей группы на фракции? Ближе…

Крупный зек Игорь – дневальному:

– Вот этот цветок на окно напротив Михалыча поставь, а то он чахнет.
– Кто? – спрашивает дневальный.
– Да цветок же, что, не видишь? – возмущается Игорь.

Это алоэ. Через недельку всё будет хорошо, он просто подмёрз 

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Прокрутить вверх