Экранизация литературного произведения равна лишению свободы читателя, превращенного в зрителя, видящего события и героев только так и не иначе. Счастливое исключение из этого правила – фильмы, являющие собой отдельное произведение кинематографического искусства. Такие фильмы прикрываются стыдливым «по мотивам произведения», а по сути предлагают своему зрителю только версию героев и событий, оставляя свободу для любой другой читательской или зрительской версии. «Фантазия на тему», «импровизация на тему» не только не убивают произведение однозначным кинематографическим вариантом, но и продуцирует свободу толкований и образных воплощений, столь ценную для зрителя/читателя.
Нечаевские картины, созданные на студии «Беларусьфильм», являются таким счастливым исключением. Используя в титрах и образах смыслы литературных оригиналов, автор фильма пускает их путешествовать по иным, нежели в оригинале, смысловым ландшафтам и превосходно добивается – не добивая актеров и зрителей – непосредственности и свободы и юных актеров, и зрителей. Сослагательное наклонение Нечаевских фильмов восхищает, особенно если всякого рода экранизации уже выработали заведомое их отторжение, самосохранение оригиналов.
Ровно так же, как благословенный Нечаев, вы можете вместе с ребенком создавать его необязательный, игровой эйдос, а ребенок без страха и упрека будет примерять на себя все эти свободные и внятные модели поведения, миропонимания, целеполагания и так далее.
«Делать жизнь с кого-то» – занятие не продуктивное, бессмысленное, неосуществимое. А вот делать жизнь «по мотивам» Павлика Морозова, Александра Маресьева или Франциска Ассизского вполне можно, особенно убедившись в том, что Игра вовсе избавила от страха ошибки и влекомых ею несладких парадоксов.
Навязывая ребенку образы и модели поведения для подражания, вы лишаете его свободы, ставите в строй, который «делай как я» в то время, как человечество уже достойно команды «разойдись!» и даже команды «вольно!».
Ваш ребенок не станет экранизацией ваших представлений о нём и повторением ваших кумиров или даже вас самих, он не для этого пришел в мир.
Новизна каждого человека непререкаема, как и его особость – единственная во вселенной. Эффект следования не порождает благих намерений в его исполнителе, он лишь использует природный инстинкт подражания, человеческое существо в виде личности сопротивляется ему, а ваши благие намерения относительно вашего ребенка могут в лучшем случае путешествовать в ад в обнимку со своим чадом, попирая ногами те же умозрительные блага, которыми вы вымостили эту дорогу.
Учитесь у Нечаева, у всех тех, кто «по мотивам», у Норштейна, Александра Роу, Марка Захарова, Андрея Тарковского, Ролана Быкова.
То, что кажется нам физической пустотой, вовсе пустотой не является, оно полно энергии, пронизывающей всю вселенную – энергии бытия, нормально отторгающей чужую волю и всякие 
посягательства. Такая пустота существует только «оптически», не стоит обманываться, – её нет.
В свои четырнадцать лет взрослеющий оболтус Юрка Устинов валялся августовским вечером носом вверх в полосе прибоя. Помню, что смотрел на проступившие звёзды, скованный неведомой грустью. Грусть переполнила меня, и я в голос вздохнул.
– Чего? – спросил восьмилетний Сережка, возившийся рядом в сыром песке, он что-то строил.
– Понимаешь, Серый, – сказал я, – вот смотришь на звезду, а она уже погасла давно, только свет доходит.
– А ты смотри в пустое место, – посоветовал Серый. – Там зажглась, только свет еще не дошёл.