«Я был батальонный разведчик,
А он – писаришка штабной…».
(Охрименко)
Мечта любой плутократии – зайти в каждый дом и дать каждому по голове, а лучше – всем одновременно. С этой задачей успешно справляется телевизор. Но и в нём заметно, что самый большой страх вызывает […] не массовый протест, а нравственное противостояние. То есть, декабристы и, что важно, их жены. Для детей декабристов радушно распахнуты ворота детских домов и интернатов, где бытие по законам криминального сообщества сделает из них социально и политически безвредный человеческий фарш, который плутократы при каждом выгодном случае именуют народом.
Он и вправду – народ, но успешно ли для страны когда народ – фарш?
С ужасом смотрел десятилетиями, как гибнет в «таёжном тупике» семейство Лыковых, обреченное вкушать плоды ворвавшейся к ним «цивилизации».
С ужасом слушаю сообщения о том, что всё новые малонаселенные пустоты страны покрывает телевизионный сигнал.
Разумное, доброе и вечное не надо сеять. Нужно просто дать ему вырасти.
Неволя – образованию не помеха. Я тут выучил два новых для меня ругательства на три буквы: «ТНТ» и «СТС». А также присутствовал при рождении новой профессии под названием пропагандон.
Невежество выгодно власти.
Но я узнаю все больше, даже из рекламы. Оказывается, тот, кто не стреляет из танка – вообще не мужик. Мужик у нас вообще один, он с голым торсом летит со стерхами мыть сапоги в Индийском океане, где успеет выловить еще одну амфору с орнаментом народа Дэн.
Хата хавает всю эту телевизионную баланду так, что за ушами трещит, но друг на друга смотреть перестали, все пялятся в телевизор, где в одной новостной программе идет парад новейших танков и – тут же – сбор народных средств на операцию бедной девочке. На фоне таких сочетанных новостей даже придворные пресс-конференции и объятья с дистантным народом выглядят благотворительно.
Один молодой хряк, которому запретили есть заграничные кренделя, в знак протеста расчесал себе брюхо в кровь, чтобы его семья разорилась на лекарства для его лечения. Это были контрсанкции.