Правый верхний кадр — Дима Дихтер начинает свой концерт в интернате для слепых детей в Самаре. Говорят, пел он им часа три и они благодарно и внимательно его слушали. Видеозапись концерта ищу, но вряд ли раньше весны. Остальные кадры — Дима на Тропе (там часто играли и пели вместе), слева — Юра, справа внизу — […]
Проводницы вагонов в поездах дальнего следования, увидев на посадке огромную кучу детей и рюкзаков, кричали в ужасе всякие слова, а то и просто кричали без слов, прекрасно понимая, что на пару суток или больше им в вагоне обеспечен сумасшедший дом с кучей приключений, угрожающих жизни, здоровью пассажиров и состоянию подвижного состава. Они продолжали кричать и
Самара – это большая пыльная вобла, положенная вдоль Волги. Кто это сказал – не помню, кажется, какой-то поэт. Когда-то она, наверное, была такой, но время прошло, война выкинула на самарские пустыри множество заводов и фабрик, глубоко в землю врылся сталинский бункер, а в небо взлетела невероятной мощности трансляционная вышка под названием «Говорит Москва», вокруг которой
Были дни, когда Тропа говорила с утра до вечера с грузинским акцентом. Или с армянским, финским, прибалтийским. Это была игра, уговор. Популярны были дни с одесским акцентом и с кандибобским. Кандибобом называлась вымышленная незнакомая страна, иногда целая планета. Я всего лишь сообщаю об этом, поскольку передать в письменном тексте акценты и фонетические особенности не умею.
В развилке дерева на тропяном лагере – будильник. Обыкновенный, копеечный, с микросхемой из Юго-Восточной Азии. Обед всегда в 14-00. Сегодня – суп, в основе которого морковка – картошка – лук и две банки тушенки. На второе – гречка с рыбой. На третье – компот из даров лесных фруктарников со зверобоем и мятой. Суп дополняем множеством