Со свердловским отрядом «Каравелла» мы дружили недолго, но крепко.
Вместе участвовали в неформальных, как теперь называют, слётах и сборах, походах.
Наши ребята ездили с Юрой в Свердловск, А руководитель «Каравеллы» известный писатель Владислав Крапивин привозил своих ребят в Москву.
Когда наши отряды встречались, обычно кто-то из руководителей (или хором) командовал: «Перемешайсь!» — и кто — где и чей уже отличить было невозможно. Это на какое-то время был единый отряд, так мне помнится. Пока не приходила пора расставаться. Самое трудное всегда было — расстаться.
В одно из таких расставаний на Ярославском вокзале в Москве, мы стояли возле отходящего поезда, в котором уезжала «Каравелла». Уральцы были уже в вагоне, а Крапивин стоял ещё на платформе с нашими ребятами. Прощаться было, как всегда, очень тяжело. Это трудно описать. Перед Крапивиным стоял наш Василёк, лесное имя — Братик. Поезд тронулся, но они продолжали стоять, глядя друг на друга и ни на что не обращая внимания. Всё застыло, кроме поезда, уже набирающего ход. Писатель рисковал остаться в Москве, и оставить своих ребят без присмотра в вагоне. Надо было срочно что-то делать.
На Васильке была совсем новая и очень синяя «болоньевая» куртка. Он надел её первый раз в жизни и между пуговицами ещё торчал синий лоскуток материи, который для будущих заплаток.
Вдруг Юра прыжком подскочил к Васильку, рванул рукой этот лоскуток и протянул его Крапивину. Тот кивнул, положил лоскуток во внутренний карман и догнал вагонную площадку, вскочил на неё, помахал нам всем и улыбнулся. Всё снова пришло в движение. Поезд ушёл, а мы ещё долго стояли, только потом медленно пошли к выходу с вокзала. Говорить ни о чём не хотелось.
Через пару недель, или около того, Крапивин снова был по делам в Москве. Мы с Юрой пошли увидеться с ним. Это было в какой-то школе, там директор жил прямо в комнатке при школе. Юра был с гитарой. Крапивин достал из кармана записную книжку и открыл её там, где, как закладка, лежал синий лоскуток васильковой куртки.
Юра взял записную книжку, под лоскутком были стихи. Юра достал гитару и, глядя в книжку, которая лежала у него на колене, сразу, без подготовки запел: «Синий Краб, Синий Краб, среди чёрных скал в тени…»
Мелодия появилась сразу, как будто он уже знал этот текст, и больше никогда не изменялась. Стихотворение это он, конечно, видел тогда в первый раз.
Отряды расстались в конце 1971 года — с нами была очередная война по уничтожению Юры. А песня осталась. Она жила, превращалась в названия клубов и отрядов, фестивалей и маломерных судов, а несколько лет назад мне написали, что в лагере «Орлёнок» под Туапсе открылся магазин по продаже сувениров, который называется «Синий Краб», и что там продавщица рассказывает легенду про Мальчика и Краба…
Вот Василёк (Братик), куртка которого «виновата» в происхождении этой песни.
А вот и куртка. На чёрно-белом фото не виден её ярко-синий цвет. Это лыжный поход, лоскуток уже оторван, песня уже написана. Это последний поход перед первым расставанием с Юрой надолго. Это декабрь 1971 года.
Олег Трондин (11 лет), автор и исполнитель, участник чимганского фестиваля, спел Синего Краба нам на запись прямо на фестивальной поляне. Он спел ещё и много своих песен, но пока я ставлю только эту, о ней речь. Олег сам играет себе на гитаре. Видно, что она совсем маленькая, детская.
Вот его две фотографии. Чимган, фестиваль авторской песни, конец 70-х годов.
