Глухом, запретном, отдаленном.
Висела кружка на гвозде,
И тихий дым летел в закат,
И три потертых рюкзака
Виднелись в полумраке,
И не было собаки.И вспомнил я, вдруг вспомнил я,
Что говорили мне друзья.
…Нет, не друзья, а кто-то.
В лесу, запретном и глухом,
Однажды был построен дом
Для всяких идиотов.
Один из этих дураков
Мог угадать, кто ты таков,
Твои услышать мысли.
Его хозяин, домоуправ,
Который был по-своему прав,
Сюда его и выселил.
Другой какой-то был кретин:
Он взглядом двигать мог графин
И дождик вызвать взглядом.
Его боялись все. И вот
Он здесь живет который год,
Не двинет, что не надо.
А третий просто был лопух,
И обо всем старался вслух,
И где, и как попало.
Зато, как прибыл он сюда,
Спокойно стало в городах, —
Вслух ничего не стало.
А в рюкзаках у них трава,
Чтоб не болела голова
И сердце не болело.
И сам я пробовал ее,
И все мы не про то поем,
И потому так смело.
Набрел на домик я в лесу,
Была там соль, была там суть,
Не в горе, не в бессильи.
Три идиота пили чай
И не просили: «Отвечай»,
А спрашивать просили.
1974 г.
Наша стоянка на Московском городском турслёте школьников. 69-й, или 70-й год, точно не помню.