Без темы

Юра любил рыться в книгах, в том числе во всяких стихотворных сборниках. Увидев это стихотворение, он запел его сразу, сказал, что мелодия в стихотворении уже есть. Потом он выступил с этой песней на Краснодарском фестивале туристкой песни и ему, кроме прочего, вручили деревянную вазу за текст «Дульцинеи» — для Ивана Бурсова.
В Москве Юра долго искал Бурсова и, наконец, нашёл. Иван Терентьевич никак не мог понять что Юра от него хочет. Он работал редактором детского литературно-художественного альманаха и подумал, что Юра хочет в нём печататься.
А он только хотел эту деревянную вазу отдать. Очень смешная, помню, и долгая была эпопея. Наконец, Бурсов пригласил Юру в кафе союза писателей, куда и была принесена эта ваза. А Бурсов Юру там накормил, не подозревая насколько это было вовремя.
Потом Иван Терентьевич ещё года два звонил Юре и всё предлагал что-нибудь напечатать в его альманахе. Юра уклонялся, понимая, что такая публикация может ударить по альманаху, травля и тогда была в полном разгаре. Радовался, что сделал главное — вазу отдал:)

Юра рассказывал, как на одном из песенных слётов ходил вечером от костра к костру без гитары, в ватной телогрейке, слушал песни. Возле одного из них он услышал «Дульцинею» и присел рядом на бревно. Люди, которые пели, увидели нового гостя и, допев песню, спросили: «Ну как?» Юра простодушно сказал «Спасибо, хорошо, только на всех вторых строчках куплетов гармония другая». Исполнители обиделись и посоветовали неизвестному и незваному гостю-эксперту пойти к другому костру, раз не нравится.
Что он и сделал, но, уходя, ещё раз сказал им «спасибо». Мне казалось, что его взволновало тогда, что его песню вообще кто-то поёт. Он был удивлён.
Потом, как я знаю, он никогда не делал замечаний исполнителям своих песен. Он говорил, что «это — право исполнителей».