Все знаки общения (иероглифы взаимочтения) сложны, интегральны. Они все сложны, простых среди них нет. Они все содержат алгоритмы ответных, обратных знаков, и такой обратный ответный знак почти всегда результат выбора отвечающего, а не сгенерированное в собственной пустоте действо. Большинство из них увенчано знаками вопроса, имеющими образы знаков ответа. Такой диалог происходит задолго до словесного общения, а иногда и вместо него. Вернее, он происходит всегда.
В группе каждый индивидуальный знак человека несет в себе интеграционные «присоски» – такие особенности его формы, которые обозначают его не только как знак отдельного человека, но и как знак среди знаков, которые можно прочитать слитно, вкупе, нераздельно – как знак группы, ее текст. Даже протестные знаки в таких случаях предположительны, они оформлены как «возможные к исполнению», если есть веско обоснованные сходные знаки. Такая «предположительность» внутри множественных диалогов даёт возможность группе консолидировано вырабатывать свои мнения и программировать действия, не прибегая к словам и не пользуясь понятиями «большинства», «лидера» или «гуру».
Становясь (являясь) органом выработки решений, группа ответственно разберется в процессе знакового диалога со всеми поливариантами оценок, оснований и деятельностных подпрограмм за счет множественного интегрального содержания знаков – их качества и богатства. Качество и богатство знаков определяется, в первую очередь, свободой их формирования, которая, в свою очередь, – результат психологического климата в группе и не вынужденного, природосообразного существования группы.
По сути, мы находимся внутри бегущего, текущего, непрерывно изменяющегося совместного текста группы, где отдельные знаки неразличимы – они слишком коротки во времени и не отдельны, а слитны, что дает мне возможность полагать текст группы как процесс, существующий только в его динамике и невозможный для различения «по квантам». Его сложные и прекрасные абрисы восхищают меня как наблюдателя – они подобны красоте природных построений, которая неподвластна человеку: он заменяет живые цветы бумажными, а сердце – его механической моделью кровяного насоса.
Творческое отображение Слабых Сигналов дает больше в их познании, нежели прямое их наблюдение вооруженным науками глазом. Знаки подвластны для отображения искусством – оно состоит из них. Свободная симфония множественных человеческих отношений всегда лежит совсем рядом, и надо лишь не бояться её, а хотеть её.
Я любил иногда отключиться от группы (обязательно оставив сторожок для мгновенного включения) и воспринимать ее «со стороны». Феерическое пиршество бегущих знаков не поместилось бы ни в одно известное мне искусство, а их совместные произведения представлялись мне самыми прекрасными вселенскими цветами, рукотворение которых немыслимо, невозможно.
Детская «болтовня ни о чем» во дворике под вашим окном может быть сопутствием многообразной знакописи – такого же вселенского цветка, содержащего в себе синтез всех видов искусств и что-то ещё, чему не учат в школе и название коего мне не известно. Нет возможности для меня перевести эти знаки на бумагу и дать вам прочитать их – это невозможно. Хорошо, если бы описание одного мимолетно пробегающего знака уместилось в тетрадку, где 96 листов, как в этой. Однако, запахи и звуки описывать вовсе трудно, там всё время будет «как», «будто» и «как будто», а на самом деле там ничто не как будто и несравнимо, не обозначаемо. Иначе мои Заметки ограничились бы полутора абзацами такого политекста – больше не нужно, всё понятно. Знаками к человеку и группе равноприближено всё сущее, макромир и микромир равновелики.
Когда отстраняешься от группы, кажется, что все ее знаки, всё её поведение – чистая стихия, беспорядочное мельтешение цветастых бабочек на поляне детства. Но чуть спустя времени, понимаешь, видишь, слышишь, осязаешь и обоняешь, что это самоорганизующаяся стихия. В ней есть свой порядок и одно ощущение этого порядка, этой гармонии – великий праздник. Даже рождение мотивов можно видеть в знаках, такая информативность потрясает. Впрочем, статического «порядка» в системе не существует. Она сама – движение к порядку, стремление к нему. Знаки – это отражение сложных переживаний и комментарии к ним.
Нашел для неживых косных групп более точное название: хаотические. Но этот хаос, однако, существует только в сознании наблюдающего группу, сама же она в это время просто живет в других горизонтах законов и закономерностей и вряд ли вообще может нами рассматриваться как группа. Часть Охлоса остается охлосом, сколько его ни структурируй – без общей динамической составляющей он и останется толпой, хоть большой, хоть маленькой.
Ловлю групповедение как органическую часть социологии, но не могу найти. Три года назад, когда я еще был вольным и искал, никакие гуглы и яндексы не выдавали мне групповедение как синтетическое понятие/занятие, в котором присутствует биология, социология, психология, генетика и вообще трудно сказать – что там не присутствует.
Я находил взгляды психологов на группу, ее понимание социологами и генетиками отдельно и прочие представления о группе, существующие в своих системах терминов и знаков, но искомого не нашёл.
«Иванов, вы мне всю физику на фиг сведете», – говорил учитель из известного анекдота.
Но складывается впечатление, что многие науки хотят свести изучаемое ими именно на фиг – к примитивной связке выведенных ими закономерностей. Такой «науки» для групповедения я не хочу. Мне будет маловато, если группу объяснят особостью одиночества на фоне закона термодинамики.
«Гиперпространство вида деятельности». Важное название аспекта живой группы.