Добавим в «Любимые песни Тропы» еще одну МГРИшную песню неизвестного автора. Мы пели её часто в 60-х годах, но она дошла с нами и до 2000-х. Эта старая песня предвосхитила нам и «Десять звезд» Арика Круппа, и множество других спокойных мужских неназойливых песен, неярких на слух, но очень точно передающих состояние лесной жизни, настоящей дружбы и всего прочего настоящего, в котором сердце живет всю жизнь.
Есть песни, на которые ты можешь положиться, как на друга. Эта песня – из таких.
Настоящие песни о настоящем – всегдашняя потребность настоящего человека в настоящей жизни. Никакая обманка подменить их не может. «Перепеты все песни», сказал поэт. Как прекрасно, что не все песни перепоет попса, искренность для нее – неформат.
«Выходят из тумана, как в испарине,
Крутых стогов покатые бока.
Уходят в города бродяги-парни.
Спит лето в их тяжелых рюкзаках.Отснятая в глазах их фотопленка
Скупых набросков камешков, пород.
Осенний запах мяты, тонкий-тонкий.
Ей, как в июле, пахнет каждый брод.Уходит песня, ледяною крошкой
Похрустывая в мерзлой колее,
Дохнув походной жаркою картошкой,
Как мальчуган, испачканный в золе.Уходят парни из лесного мира.
Им в спину плещет яростный закат.
Уносят песни в теплые квартиры,
Где звезды только в форточку глядят.Коробка стен. Для песни это значит –
Лишь вспомнить ночь, дымочек над костром.
Она поймет, как трудно ей, бродячей,
Быть, вроде кошки, комнатным зверьком.Но вот, запахнет снова по старинке
Картошкой, испечённою в золе.
Уходят парни. Песня свежей льдинкой
Звенит тихонько в мерзлой колее».
Добавим в Любимые песни Тропы «Веселого барабанщика» Булата Окуджавы, который
«Встань пораньше,
Встань пораньше,
Встань пораньше,
Когда дворники маячат у ворот,
Ты увидишь, ты увидишь,
Как веселый барабанщик
В руки палочки кленовые берет…».
Её, было дело, переоборудовали под советскую пионерскую песню, но выхолостить полностью Окуджавский дух из нее не смогли – он остался и притягивал к песне, несмотря на проведённую ей косметическую операцию.
Песня была записана на ГДРЗ с детским хором, солировал «советский Робертино Лоретти» по имени Сережа Парамонов. Его глубокий, умный и печальный голос вполне соотносился с манерой пения Булата Окуджавы – в песне явно проступало ее человеческое лицо, это было редкостью, и она стала любимой на полтора поколения.
Булат Шалвович остался с нами в песнях и книгах, Серёжа – только в песнях. Если захочется, вы без труда найдёте их в интернете и, наверное, обратите внимание, что даже «Пусть бегут неуклюже…» в Парамоновском исполнении звучит как интеллектуальная и духовная музыка, столь редкостная ныне, сколь и желанная.
Неразъемное сочетание интеллекта и духа обозначает нам и фронтовика Окуджаву, и послевоенного советского пионера Парамонова, промелькнувшего яркой звездочкой на культурном небосклоне и безвременно погасшей.
Эфир был густо начинен пионерскими песнями композитора Ибряева на стихи поэта Чичкова или наоборот, я уже не помню. Где они сейчас?
Впрочем, голос Сережи Парамонова мог оживить и наполнить содержанием любую песню. Давайте опять послушаем его, я не знаю, когда у него День Рождения, а про день смерти и слышать не хочу.
«Пропала собака.
Пропала собака…»…
«Не доверяли вы ему
Своих секретов важных.
А почему? А потому,
Что был солдат – бумажный…».