Дефицита одиночества на Тропе не было. Когда ощущаешь себя важным органом большого организма, такая проблема не возникает. Если же тебе надо побыть одному – побудь сколько надо, никто не будет мешать или лезть с вопросами. Единственность – не одиночество. Твоя желанность, желанность тебя и незаменимость тебя – нормальный путевой груз в жизни. Несёшь же ты еду, одежду и собственное тело.
Особо отмечу творческое одиночество, когда складываются строки, рождаются рисунки или когда предмет твоего творчества – ты сам. Одиночество творца священно, его может украсть только какая-то чрезвычайная ситуация, но не повседневность. Обыденность для того и существует, чтобы отыскивать в ней творческие начала.
Одиночество белой вороны на Тропе быстро заканчивалось, растворялось, ибо все уважают твое право быть собой, «быть как все» – несбыточная нелепица.
Если у тебя есть повадки, которые раздражают других, ты сам захочешь от них избавиться или чаще – перевести их в другой регистр, где они никого не раздражают, оставаясь с тобой как личные атрибуты.
Один из важнейших ключей ко всему – интонация. В тексте ее изобразить трудно, но ты можешь понять ее по песенкам, должны же и они для чего-нибудь пригодиться.
Интонация – это не только тон, но и тембр. Важно, которой «чакрой» ты говоришь, какие обертона и призвуки шуршат или булькают в твоем голосе. Добавь сюда еще артикуляцию, сформированную уважением к слушающему, и получишь речь Тропы, ее гомон, внятные слова и разноцветные сочные букеты междометий.
Твои особенности выговора очень милы́, они идут тебе. Улыбка, которую они вызывают, – всегда добрая. Ты интересен другим тем, что ты – это ты, и никто другой. Так, как интересна культура другого народа, его обычаи и особенности, как может быть интересен уклад жизни на другой планете, в другой вселенной.
Когда нет причин для одиночества, откуда возьмется дефицит одиночества или его избыток? Нет одиночества, есть единственность. А вокруг – теплый круг глаз, ушей, носов, ладоней.
В глубине потерянного дома
Дышит мама.