Легче всего предсказать непредсказуемость, сложить лапки иксом и притулиться в уголок в позе горестного наблюдателя: «А что я могу сделать, это – стихия». Стихия – это что-то беспорядочное, непостижимое, бесчеловечное, но такова ли человеческая стихия? Являя собой синтез земного и небесного она будет заведомо сложнее земной организованности социальных существ, где мы всё можем понять и объяснить в виде природного явления. Мы начинаем называть природу стихией лишь тогда, когда она выходит за пределы наших познаний, намерений и предсказаний, но она не перестаёт быть природой даже под извиняющим наше непонимание именем «стихия».
Кто же или что же по нашей тропяной схеме станет «не исключенным третьим» между телесным и духовным, между природой и стихией, между волей и спонтанностью?
Таким «не исключенным Третьим» является содружество существ, но вряд ли им может быть одно существо. Содружество разных существ человеческого, животного, растительного и любого другого мира содержит в себе общий знаменатель жизни и вполне её знаменует, если это именно содружество, а не механический конгломерат. Оставим пока в стороне то, что человек не считает живым и скажем о содружестве живых существ.
Рассматривая содружество человека с коровой, мы обратим внимание на взаимную пользу и выгоду, дружбу с собакой тоже легко объясним с точки зрения симбиоза, но например, при понимании взаимной выгоды нам трудновато будет засунуть в неё кошку, цветок на окне (несъедобный), кормушку для птиц, цветы на клумбе и полевые цветы, феномен зоозащиты и многое другое, позволяющее задуматься о многообразии уже существующей нашей связи с существительными существ. Странно было бы сказать, что кошки привлекательны для человека отсутствием мышей, сетевая котофилия тому доказательство – в интернете нет мышей, а кошек – полно. Они возвращаются с кухни, морда у них в сметане, но мы многое прощаем им – кошка стала символом и хранителем смысла жизни под названием «независимое существование, что хочу – то и ворочу, сам черт мне не брат, ваши фиолетовые проблемы-заботы мне по барабану», и так далее.
Цветок на окне не тыбзит сметану с кухни, радует глаз и душу, а просит взамен всего-то попить немножко водички. Приручённые существа наперебой рассказывают о человеке человеку, но он благостно глух, пьет молоко, кушает мед, огурцы и помидоры, занюхивает всё ароматом цветка и знать про себя ничего не хочет.
Священные животные в разных странах рассказывают нам о личности страны, как русский чертополох в символе Шотландии. Я уверен, что собирательная личность страны существует, и мы давно, очень давно чувствуем ее, но не торопимся признать. Рубка сахарного тростника на Кубе или сведение на нет лесов Амазонки подсказывают нам, что растения плохо двигаются и затрудняются обидеться на человека и убежать от него. Богатства Планеты развращают человека животного, земного, но человек небесный, духовный, ответственный продолжает развиваться в нём, не прекращая поисков содружества с природой поверх жажды насыщения и комфортного переваривания пищи. Ноги человека – на земле, но всё остальное уже в небе, ибо оно, небо, начинается с земли.
Чтобы рассмотреть небо, нужна твёрдая земная опора, и сложно обязать человека не тыбзить с небесной кухни духовную сметану, а обходиться несколькими каплями воды в день, а если ты кактус, то и меньше. Комнатные собачки заменяют детей, а многие другие существа или даже их изображения спасают человека от одиночества и беспробудной бесполезности жизни.
«Мы к вам травою прорастём», говорят нам покинувшие этот мир и выполняют обещание, а мы удивляемся – почему по этому лугу так мягко идти. Трава, как и культура, не выбирает, кому служить, и служит всем, кто нуждается в ее услугах. Вот травинка «Александр Невский», эта ягода – «Екатерина Великая», а деревце – Федерико Гарсиа Лорка и Виктор Хара, у него двухцветные красно-белые цветки.
То, о чём я пытаюсь рассказать, хорошо понимают (чувствуют) дети и те взрослые, кто сохранил в себе внутреннего ребенка, прибавил свою взрослость к своему детству, а не замесил одно другим. Обретаясь во всех частях древа жизни как существа, дети понимают (чувствуют) свою, мягко говоря, причастность природе, их эйдосы универсальны и метафоричны, логос еще не разделил их на объекты познания, оставляя их до поры субъектами жизни как естественного состояния энергии – материи – древа жизни как существа.
Мы сделали робкие шаги к единению, но я не буду далее тревожить критические умы и не задену их человеческого достоинства рассуждениями о жизни неживого в природе. Заботы человечества о собственном выживании достойны уважения не меньше, чем родительская любовь – часть заботы о выживании, дарованная той же природой.
«Дары Природы» – так назывался магазин в Перловке, куда мы ходили с Гадёнышем. В нём продавали мясо, маринованный папоротник «орляк» и перепелиные яйца, но там могло бы находиться всё, включая морду и сметану в отдельных лоточках. Молока там не было, оно имелось в других магазинах с вывеской «Молоко». Сами мы с Гадёнышем тоже могли встать в витрину, выходящую на улицу, и вполне бы соответствовали, но лучше уж мы покатим в лес за грибами или в Царицыно на развалины – тренировать три точки опоры.
Опять в ржавом динамике хрипит попса, – песня протеста против себя самой, культурный суицид.
«Человечество суть орган природы, созданный ею для управления стихийными силами»,
сказал Игорь Забелин. Это были советские времена, шестидесятые годы и полная убежденность в том, что всем может управлять только какой-нибудь орган. Горизонтальное сотрудничество органов не рассматривалось, как и вообще какое-либо горизонтальное сотрудничество, а тем более содружество.
В первом году шестидесятых Гагарин облетел Землю и сказал, что она маленькая. И улыбнулся.